головна » статті

Когда хобби и работа совпадают. Архитектор – это дирижер

03.05.2019

Наш сегодняшний собеседник —  Геннадий Петрович Шарий, член Национального союза архитекторов Украины.  Человек увлеченный, к тому же пишущий. Архитектор по призванию.  Наши читатели заочно знакомы с ним по публикациям серии материалов «Архитектура Бердянска» в газете «Південна зоря» на протяжении  2018-го и в начале 2019 года.

– Геннадий Петрович, расскажите о начале Вашего жизненного пути.

– Родился и вырос в Бердянске, на поселке 8 Марта. Закончил школу №4, в 1981 г. — архитектурный факультет Днепропетровского инженерно-строительного института (ДИСИ).   

Отмечу, что я был не самым легким студентом, так как постоянно спорил с преподавателями. Мне казалось, что я уже что-то знаю, поэтому  рьяно отстаивал свои идеи.  Для меня было поистине спасительным терпение взрослых по отношению к молодым, которое проявляли преподаватели кафедры архитектурного проектирования, в частности, О.Б.Петров, Г.К.Клопко.  Атмосфера на кафедре была замечательная: преподаватели давали нам информацию к размышлению, а мы сами делали выводы, учились и росли, тратя энергию на борьбу с собственным несовершенством, а не с несовершенством системы, как бывает, когда преподаватели пытаются навязать студентам единственно правильный путь к профессионализму.

Я очень признателен А.А.Мирошниченко, преподававшему историю и теорию архитектуры и градостроительства. Его мировоззрение и глубокое понимание взаимосвязей архитектуры с самыми разными сферами человеческой жизни, а также требовательность по отношению к студентам, во многом определили профессиональные ценности, с которыми я вышел в реальную жизнь.

Поначалу работал инженером на стройке, архитектором в проектном институте, учился в аспирантуре, написал диссертацию на тему «Градостроительно – рекреационная организация северного побережья Азовского моря». Благодаря материалам, собранным в те годы, стал интересоваться историей развития и градостроительства нашего края. В результате появилась книга «Северное Приазовье» (изд. «Арт-Пресс», Депропетровск, 2016, более 30 печатных листов) и на выходе – вторая.

– Книги, как я понимаю, это хобби. А как развивалась Ваша карьера?

– С 1987 по 1998 год работал в должности главного архитектора Токмака. Соавтор генерального плана города. С коллегами создали авторский коллектив и разработали проект реконструкции Свято-Вознесенской церкви. Как написали ваши коллеги, возродили Храм духовной силы города и горожан.

С  2001  по 2013 год – главный архитектор Мелитополя. Здесь посчастливилось участвовать в разработке генерального плана города, в реконструкции объектов исторической застройки, комплексного благоустройства города. Соавтор проекта Национального историко-археологического заповедника «Каменная могила». Автор идеи строительства православного храма Святого Георгия Победоносца и римо-католической церкви, костела Успения Пресвятой Девы Марии в Мелитополе, памятников выдающимся горожанам.

В Бердянске работал директором КП «Архитектурно-планировочное бюро» с 2013 по 2015 год. Сейчас тружусь на пенсии, в свободном плавании.

– Предлагаю опуститься на грешную землю. Есть ли шанс у сегодняшнего Бердянска переродиться в  современный город?

– Точка возврата возможна лишь тогда, когда горожане поймут, где они находятся и чего хотят. Когда осмыслят, как они живут сейчас, и каким они представляют Бердянск  для своих детей. Только появление гражданского общества, отстаивание своих интересов и формирование поколения экспертов, которые предложат другую модель, дает шанс на развитие.  

– Как кризисы в экономике, обществе сказываются на архитектуре?

– Кризисы имеют самое непосредственное влияние. Европа стала более ответственна, рациональна в подходе к строительству. Ограничение в финансах заставляет задумываться над целесообразностью и одновременно бороться за качество. Мне нравится нересурсоемкая современная архитектура, в которой нет надрыва и напыщенности.

– Вообще-то эксперты говорят о том, что будущее городской среды - в гармонии с архитектурой прошлого.  И что рано или поздно заказчики – то ли властные, то ли частные, все равно  придут к этому пониманию.

– Я считаю, что без прошлого не построишь будущего. Мы извлекаем из прошлого опыта новые идеи. Хотя те исторические слои, которые нам достались, очень малы - даже то количество построек 50-70-х годов, которые сохранились на данный момент. Определенные эпохи развития нашей истории, наша идентичность - все требует охраны. Для того, чтобы мы в будущем могли хоть как-то определить свои корни. А вот псевдоисторизм - это притворство, ложь. Даже в эпоху сталинского ампира все эти пилястры включались в статическую работу всей конструкции. В какой-то степени они являлись не столько украшением, сколько сутью здания. Но те детали, которые мы имеем сейчас, не имеют к архитектуре никакого отношения. Скорее, это построение декораций. И как любые декорации, они не имеют  тектонической сути. Формальное копирование не есть освоение классики. К сожалению, в нашей культуре внешность определяет многое, и «костюм» чаще всего  важнее, чем суть человека (здания, сооружения).

Памятники искусства и старины — это доставшееся нам от прошлых веков культурное достояние, и задача потомков заключается не только в том, чтобы сберечь его, но и в целости передать будущим поколениям. В последние двадцать лет в общественном сознании нашего населения сложилось негативное мнение об истории Советской России, в том числе и в вопросах охраны памятников истории и культуры. Да, много было негативного и трагического в советское время, но было и то, что нельзя отбрасывать и чему можно поучиться. Например, охранным «грамотам» на различные памятники — исторические и архитектурные объекты, которые нельзя было «улучшать» переделками (главный корпус БГПУ, например). И еще – пусть малое, но регулярное выделение средств на реставрационные, восстановительные работы. Свежий пример: министр культуры Украины предлагает украинских реставраторов на восстановление собора Нотр Дам в Париже, а наши выдающиеся сооружения – замки, храмы и другие шедевры  архитектуры 17- 19 веков, в частности, эпохи украинского барокко, продолжают разрушаться…

– Что бы Вы порекомендовали  молодым, раздумывающим над своим будущим? Чем интересна ваша профессия?

 – Профессия архитектора, сродни профессии дирижера: сопряжена с необходимостью разбираться во множестве вещей. В работе приходится сталкиваться  с  самыми неожиданными сферами жизни. Практически нет такой области знаний, которая архитектору была бы не нужна. Все науки о человеке, об истории его жизни на земле, о космосе, физике и химии - все нужно знать. Процесс образования не заканчивается никогда. Архитектура – это не столько статические строения, сколько подвижная и совершенствующаяся наука. Мы работаем в постоянном контакте с развитием строительных технологий и в определенной мере выражаем социальную динамику в обществе. Еще серьезный аспект профессии — вопросы о будущем и настоящем города, причем как конкретного города, в котором архитектор живет и работает, так и абстрактного с его сложными законами и вечным стремлением к совершенству. Здесь архитектор должен выступать как аналитик и провидец, который точно знает, чему быть, чему не бывать, как устранить транспортные коллапсы и что вообще будет с городом через сто пятьдесят лет. 

Возможно, эти вопросы столь глобальны, потому что в глазах общества архитектор – это создатель не одного здания, а целого города. 

– На кого, на Ваш взгляд, можно равняться или брать пример в архитектуре?

– После поездки в Барселону я не могу не восхищаться великим Гауди. Его работы покоряют и заставляют задуматься: как человек, не имея современных технологий, мог воплощать такие идеи и инженерные решения?! Естественно, La Sagrada Familia покорила меня как архитектора раз и на всегда. В профессиональном плане очень много мне дал Олег Семенович Чмона - человек и профессионал с большой буквы, известный днепропетровский  архитектор.

Я не считаю, что все старое — ценное. Во все эпохи есть хорошая архитектура, но ее никогда не было 100 %.

Главный принцип – не критиковать, не рассказывать, как в городе все плохо, и не жаловаться. Для нас важно сфокусироваться на том, как это можно улучшить. 

– А если «начальство» так не считает и не дает денег?

– Архитектор – всегда зависимый человек. Зависит от власти, от заказчика, от строителей. И если он будет проявлять какой-то творческий экстремизм и непримиримость, то вряд ли что получится. Архитектор-практик всегда амбициозен, он должен себя реализовать, причем не просто типовые панели проектировать, а качественно реализоваться – построить что-то значимое. И если ты между капель дождя, хотя бы мокренький, не пройдешь, у тебя не будет реализации, а для архитектора – это самое главное. 

В свое время, проработав три, четыре, пять лет, я начал ощущать, что  могу чуть-чуть больше других. Вот, может, из-за хождения между каплями дождя, видение ситуации было чуть-чуть лучше, чем у остальных. Это «чуть-чуть», конечно, сыграло роль. Каждое искусство строится на таком понятии, как «чуть-чуть». Архитектура – тоже вид искусства и понятие «чуть-чуть» здесь определяет многое. Проектируешь все вроде бы как у всех, но чуть-чуть лучше. И профессиональные взаимоотношения, и конечный продукт, и первые станции достаточно были успешны. А потом, я же не лез на эти должности, они сами меня находили. Мне говорили: вот ты с такого-то дня будешь главным архитектором. Отказываться грех, а там уже процесс пошел. Стало сложнее, но зато я мог добиться многих вещей, которых без должности не добьешься.

–  Современный Бердянск, по Вашему мнению,  имеет какие-либо позитивные перспективы? 

– Современного Бердянска, к сожалению, нет. Точнее, он не является современным. Это постсоветский Бердянск, в котором все работает по законам спекуляции: пообещать как можно больше, взять денег как можно больше и предоставить минимальное количество услуг. Никакой идеи курортного города за последние 25 лет не существовало. Как нет и амбиций у горожан, которые могли бы получить лучшие условия для жизни в городской среде (не квартиры или земельные участки, а общественные пространства). Все управляется спекулятивными схемами. Современный город - это мобильность, развитая транспортная система, доступность и свобода передвижения для детей, пенсионеров, инвалидов. Это город  социальных сервисов, наполняющих жизнь.

– Есть ли шанс у сегодняшнего Бердянска, курортного города переродиться в такой современный город?

– Точка возврата возможна лишь тогда, когда горожане поймут, где они находятся и чего хотят. Когда осмыслят, как они живут сейчас и каким они представляют Бердянск  для своих детей и внуков. Только появление гражданского общества, отстаивание своих интересов и формирование поколения экспертов, которые предложат другую модель, дает шанс на развитие.  

– Неужели Вас не удовлетворяют изменения, прошедшие в облике нашего города в начале 2000-х?

  – Действительно, в архитектурном плане Бердянск очень изменился за последние лет 20-25.  По идее изменения должны приносить улучшения, двигать развитие города, подразумевать прогресс. Но он, похоже, обходит нас стороной. Лучше точно не стало. Особенно это заметно в нижней части города и приморских районах. Все это без какого-то единого архитектурного замысла и эстетической составляющей. Город теряет свой облик, свое лицо.

 Азовский проспект - главная улица города не должна иметь такой образ: с МАФами, обилием рекламы и т.д.

Характерна еще одна деталь, что для удовлетворения своих идеологических притязаний всякая новая власть покушается не на рядовые, окраинные улицы, а на главные и центральные. Конечно, это вещи дикие, присущие молодым и дерзким, развивающимся цивилизациям.

Благоустройством в городе нужно  заниматься системно, если взяли какой-то участок для реконструкции,  то необходимо решать все вопросы комплексно.

Время идет, а ремонтом фасадов, зданий проспекта никто не занимается.

Не делается замены инженерных сетей, уличного освещения, малых архитектурных форм (памятник «Рыбакам» зажат и как бы изъят от нормального обзора, ничего за пять лет не сделано на месте памятника Ленину, безразмерные кафе на центральном пляже), есть еще немало «нюансов», которые влияют на качество жизни. В результате город теряет свое лицо.

Населению города нужны комфортные оазисы для общения – будь то с людьми, городом или самим морем. Этой цели служат общественные пространства: здесь сходятся стар и млад, богатый и бедный, здесь безопасно, здесь есть на что посмотреть, здесь формируется социум.

– Геннадий Петрович, какой городской пейзаж Вы считаете самым приемлемым, комфортным для современного человека?

– Спасибо профессии – она у меня чудесная, почти хобби, от нее не можешь избавиться практически никогда. Тень архитектора отбрасываешь, где бы ты ни был. Поэтому для моего мозга лучшим отдыхом является ландшафт без архитектуры. Когда сталкиваешься лицом к лицу с природой, становишься чище. Нет ничего лучше среды, возникшей без нашего вмешательства.

Общался Александр Стариковм

ОтменитьДобавить комментарий

Реклама