головна » статті

Максим Лукьянчиков о музыке, о Центре искусств, стратегии и мечтах

03.10.2019

С 9 сентября этого года директором Бердянской музыкальной школы стал академический музыкант, концертмейстер, молодой преподаватель БГПУ Максим Лукьянчиков. Человек молодой, открытый к диалогу, с большими планами.

Стратегически Максим Игоревич видит будущее музыкальной школы в развитии и преобразовании ее в Центр искусств, который станет настоящим средоточием культурной жизни  Бердянска, который будет откры для бердянцев всех возрастов, разных слоев общества,  с разным мировоззрением и эстетическими вкусами.

Максим Игоревич Лукьянчиков родился в 1984 году в Магаданской области (Россия). Детство  и юность провел в Керчи.

В 2002-2005 гг. учился в Харьковском музыкальном училище имени Б. Н. Лятошинского, получил квалификацию концертмейстера, артиста ансамбля, преподавателя.

2005-2009 гг. – учеба в Харьковском государственном университете искусств им. Котляревского, квалификация концертмейстер, преподаватель (фортепиано, орган).

С 2005 по 2009 год работал в ДМШ №10 г. Харькова.

В 2010 г. окончил БГПУ, получил диплом специалиста с отличием по специальности «Педагогика и методика среднего образования. Музыка». В 2011 году окончил магистратуру БГПУ с отличием.

Принимал участие в международных музыкальных фестивалях и конкурсах: призер Х Международного фестиваля славянской фортепианной музыки (Мелитополь, 2009); дипломант III Международного фортепианного конкурса «Art - Klavier» (Киев, 2010); лауреат XI Международного фестиваля славян-ской фортепианной музыки (Мелитополь, 2010); лауреат II премии Х Международного фестиваля-конкурса молодых исполнителей «Крымская весна» (Ялта, 2011); дипломант фестиваля польской классической музыки (Бердянск, 2011); Гран-при ХIII Международного фестиваля-конкурса искусств «Звезды Пекторали» (Бердянск, 2018).

С 2010 г. – концертмейстер кафедры музыкального воспитания БГПУ. В 2015 году окончил аспирантуру БГПУ, защитил кандидатскую диссертацию на тему «Формирование проектных умений у будущего учителя музыки в процессе профессиональной подготовки».

С 2019 года – доцент кафедры теории и методики обучения художественных дисциплин БГПУ (по совместительству).

О школе, музыке...

– Максим Игоревич, знаю, Вы родились в Магаданской области, жили в Керчи, учились в Харькове. Каким чудесным образом очутились в Бердянске?

– Все просто. Моя жена Елена – коренная бердяночка. Познакомились мы еще  в Харькове, где учились вместе в музыкальном училище   им. В.Лятошинского, потом в консерватории. В Бердянске мы вместе поступили в педуниверситет, окончили магистратуру, тут и остались жить и работать.

– До того, как стать директором школы, Вы некоторое время работали в ней преподавателем. Как у Вас складываются взаимоотношения с коллективом?

– Коллектив у нас слаженный, дружный. Я уважаю традиции, которые здесь сложились, моя задача их поддерживать и развивать. Пока еще не было у нас таких моментов с коллективом, которые мы бы не поняли друг друга.

– Как директор в чем видите свои цели?

– В первую очередь это, как я называю, проведение диагностики, приведение документации, целей и задач к новым стандартам.

– Что это за стандарты?

– С 2019 года в нормативно-правовых документах мы называемся «Мистецька школа», а не детская музыкальная... Со своей концепцией, программами. Конечно, пока еще все в процессе становления, но и появляется возможность для нововведений и изменений.

То есть музыкальные содержание остается, но – с внедрением новых технологий. Это только подкрепит и усилит обучение. Например, наличие интернета в классах сделало бы урок более интересным, позволило бы его разнообразить. Нужна интернет-коммуникация.

Здесь большим подспорьем стала бы интернет-доска. Вот все упирается в финансирование. Она очень дорого стоит, приобрести ее мы не можем. Но пути решения ищем.

– Вы говорите о материальных вещах, именно об этом идет речь в Концепции?

– Не только. В академическом направлении наша школа находится на высоком уровне: дети выступают, побеждают на конкурсах. Но задача школы сейчас сводится к тому, чтобы прививать хороший вкус молодому поколению.

Дети слушают современные вещи, надо научить их умению анализировать, чтобы молодежь могла ориентироваться в искусстве.

Педагогика свободного стиля – это хорошо, но здесь есть свои перекосы. Ребенку дают свободу, а как ему  понять – хорошо-плохо, качественно-некачественно? Что выбрать, если он еще не разбирается ни в чем? Конечно, он  выберет то, что слушают все вокруг.

– Мы привыкли считать музыкальную школу центром классического образования. Композиторы, произведения, история  – именно классики. Возможно ли как-то осовременить, что ли, музыкальную науку?

– У нас сейчас – академическая свобода. Мы можем разрабатывать и внедрять любые новые специальности. Возможности, на самом деле, колоссальные. Мне бы хотелось открыть эстрадное отделение, где бы дети учились эстрадному пению, игре на электро- и басгитаре.

Это бы отвечало запросам общества. Это то, что сегодня актуально в свете современной музыки.  Например, в школе есть своя ударная установка, которая используется от события к событию. Есть ксилофон, электронное пианино.  Возможности есть. Но есть и проблемы: ставка для специалиста – а это финансирование, сам специалист – кадры, аудиторный фонд...

– Что такое аудиторный фонд?

– Это наши классы. Аудиторный фонд нам тоже можно увеличить. За счет ремонта помещений бывших спортивных раздевалок, которые расположены за музыкальным (бывшим спортивным)  залом. Если их отремонтировать, а эти помещения находятся на балансе школы, то можно сделать четыре новых класса.

– «Мистецька школа» в Бердянске. Для Вас – это...

– Я считаю, общество города нуждается в культурном центре на базе музыкальной школы. Это значимое для города заведение. Элитарное место для развития элитарного общества. Музыка формирует мировоззрение, здесь люди впитывают все хорошее и становятся проводниками этого хорошего в общество.

И мы не должны быть «закрытым клубом», должны привлекать людей разного возраста, разной социальной принадлежности. Чтобы сделать мир лучше.

К тому же хотелось бы  чаще выступать на город-ских мероприятиях и проводить их у себя. Есть идея создать конкурс исполнителей на нашей базе. Но! Чтобы приобщать людей к культурной жизни, концертный зал должен быть концертным, а не спортивным, как у нас. Как можно говорить об эстетическом центре с таким залом? Ищем пути решения, спонсоров, меценатов, изучаем подходящие грантовые программы.

 ... И О СЕБЕ

– Максим Игоревич, основная специальность у Вас – фортепиано. Кроме этого инструмента, на чем можете играть?

– Рояль, пианино, орган. Как хобби могу назвать гитару, ударные. Я имею представление о тех или иных инструментах, об их характере, звукоизвлечении. 

– Вы музыку пишете?

– Знаете, я не могу назвать себя композитором. Люблю импровизировать. Еще в школе, в студенческие годы участвовал в коллективе. Мы играли и джаз, и поп-музыку. Это возможности для импровизации.

– Как вы стали музыкантом?

– Я к музыке пришел довольно в позднем возрасте. Да, я учился в музыкальной школе, в Керчи, но с переменным успехом. Любимым делом были футбол, секции – как у всех мальчишек. Хотя что-то было интересным и в школе. Я любил занятия по музыкальной литературе, хор. До сих пор их помню. Это захватывало. А фортепиано, когда надо заниматься, играть гаммы... нет. Я  и сейчас не люблю гаммы.

Когда окончил музыкальную, маме принес свидетельство, а пианино как закрылось крышкой, больше не открывалось года два.

– Каким  же образом случился «перелом»?

– В 1990-е годы я еще увлекался всей современностью. А вот зацепило меня другое.

Уже в период взросления, где-то в классе 10-м, бабушка-соседка подарила мне проигрыватель вместе с пачкой пластинок. Я начал слушать, там была качественная музыка. И Элла Фицджеральд, и советские оркестры, причем я их даже не запоминал. Но играли они качественную музыку, «вечные» вещи. Это меня все заинтересовало, я вдруг вспомнил, что у меня есть пианино и что я знаю, какие-то ноты. Тогда начал разучивать произведения, обработки, этюды. В общем, заново осваивать, но осознанно.

К 11-му классу у меня была своя эстрадная группа. Играли мы джаз. Четыре человека, причем все самоучки. Я брал фортепианные ноты и уже объяснял, кому что надо делать. Хотелось этим заниматься.

– И Вы решили дальше получать музыкальное образование?

– Понимаете, у меня не было становления как музыканта, с детства. То есть участия в конкурсах, накопления сценического опыта. В общем, музыкантом я быть не собирался. Родители тоже были не особо за. Это было хобби.

Но поступил я в Ялтинский педвуз – спонтанно. На музыкальную специальность, потому что это у меня хорошо получалось. Появились новые друзья-знакомые, мы стали играть в ресторанах, им нужен был пианист, мы играли джаз. Так оно и было бы.

Открытием для меня в классике стал Второй фортепианный концерт Рахманинова в исполнении Петрова. Я слушал и переслушивал его все время и решил стать пианистом. Конечно, это стало шоком для моих родителей...

Однажды на конкурсе «Крымская весна» мне понравился педагог из Харьковского музыкального училища. Я решился окончательно, стал готовить программу и поступил на второй курс. Потом – консерватория...

– Скажите, как родные, соседи мирятся с Вашей профессией? Пианино – много и громко?

– У меня дома электронный инструмент. Когда ты занимаешься, это слышат все так или иначе. А тебе надо заниматься. Был раньше акустический инструмент. Но современность дает новые варианты. Конечно, электроника никогда не заменит живого звучания – это мое твердое убеждение. Можно заниматься, выучить наизусть произведение, отработать какой-то пассаж, записать себя, поиграться другими звуками, но живой инструмент – это совсем другое. Другое звучание, ощущение. Но... Это должен быть хороший инструмент.

– Какая музыка Вам нравится? Как исполнитель к чему тяготеете?

– Это больше классика. Мне нравится Рахманинов, Шопен, Лятошинский, Ревуцкий, Косенко, Лысенко. Очень много есть музыки, которую хочется играть. Но не всегда есть, к сожалению, время. Я сажусь за инструмент в основном с определенной целью. Например, для подготовке к участию в конкурсе. Это предполагает именно качество исполнения. Как картину художника – воспроизвести произведение искусства невозможно, можно написать другое. Так и в музыке: для меня важно качество исполнения, я его оттачиваю. Хотя могу иногда поимпровизировать.

Задача исполнителя – дать пережить слушателю состояние катарсиса. А это требует колоссальной подготовки. Произведения переосмысливаешь, развиваешься. Выучить текст – это еще ничего не значит. Стараюсь добиваться совершенства. Причем даже если я не играю, то все равно об этом думаю, прокручиваю в голове, как должно быть. Это глубокий процесс.

– Что именно Вы любите слушать?

– Для меня нет такого композитора, чтобы все нравилось. Люблю слушать «Реквием» Моцарта, традиционный джаз, вокальные циклы Шостаковича на стихи Саши Черного; нравится немецкий композитор Хиндемит, его сонаты для скрипки с фортепиано, концерты для фортепиано с оркестром Бетховена, Моцарта, струнные квартеты, фортепианные трио Гайдна, фортепианные концерты Шостаковича, романсы. Очень нравится «Евгений Онегин» Чайковского, оперы Мусоргского, «Кармен» Бизе, «Травиата» Верди, «Тоска» Пуччини.

– Сейчас Вы концертируете?

– По возможности, конечно, стараюсь заниматься концертно-исполнительской  деятельностью. В БДПУ происходит много разных мероприятий, где я участвую и в качестве оркестранта или солиста в оркестре народных инструментов, нередко выступаю как аккомпаниатор, принимаю участие в конкурсах и фестивалях.

Искренне считаю, что надо популяризировать классику, причем именно в живом исполнении. У музыки большой спектр влияния на развитие человека. Известно, что она развивает оба полушария мозга, задействует много функций, человек становится более развитым, может лучше разбираться в разных аспектах жизни. Плюс дает духовное и моральное развитие. 

Юлия ТИСЛЕНКО

ОтменитьДобавить комментарий

Реклама