головна » статті

Однокурсники 1960-х годов

11.07.2019

Выпускники физико-математического факультета Бердянского государственного педагогического института имени П.Д.Осипенко 1950-1970-х годов, конечно, помнят своего декана Наума Яковлевича Юфита. Это был Человек  с большой буквы. Такой же осталась в памяти бывших студентов и его супруга, преподаватель Евгения Васильевна Гончар.

Дело родителей на научном и преподавательском поприще продолжили его дочь Нонна  и зять Сергей Петрович Коваленко.

Коваленко   (Юфит) Нонна Наумовна

родилась в г. Осипенко (ныне Бердянск) Запорожской области 19 сентября 1940 года в семье педагогов. Родители работали преподавателями в Осипенковском педагогическом институте.

С 1941 по 1944 год находилась с мамой и сестрой в Таджикистане в эвакуации. Отец всю войну был на фронте. С 1944 года жила в г. Осипенко. С 1947 по 1957 год училась во второй городской школе. В 1950 году вступила в пионеры, в 1954 году стала комсомолкой.

За время пребывания в школе выполняла различные общественные работы: была пионервожатой, редактором стенгазеты, секретарем классной комсомольской организации. Занималась в литературном, математическом и химическом кружках, вела отдел школьной радиогазеты.

После окончания школы поступила в Бердянский педагогический институт, где работали ее родители. Участвовала в кружке программирования в БГПИ, который курировал В.Л. Рвачев. Из этого кружка выросло много отличных специалистов, преподавателей вузов и научных сотрудников.

Летом 1961 года среди лучших членов кружка программирования, вместе с Л.И.Шкляровым, Л.Н.Карташовым, С.П.Коваленко, Р.М.Рвачевой и другими прошла практику в Институте кибернетики АН УССР (Киев), в отделе Е.Л. Ющенко. 

Работала младшим научным сотрудником лаборатории технической кибернетики БГПИ. В Минске, при заводе ЭВМ, прошла специализированные курсы, после чего стала вести курсы программирования при Доме техники в Бердянске.

Вела бурную общественную деятельность: выпускала ежедневные сатирические «молнии» – едкие, злободневные; еженедельную стенгазету, которую показывали через диаскоп; организовывала концерты-спектакли своего курса, которые пользовались успехом; была организатором студенческого слета пользователей ЭВМ «Минск». В 1961 году вышла замуж за С.П.Коваленко, в 1968 году с мужем переехала в Харьков. 

В Харькове работала старшим преподавателем Высшего командного танкового училища. Позже ушла в аспирантуру к В.Л.Рвачеву, но, к сожалению, не защитилась, хотя было 7 печатных трудов, участие в союзных конференциях, состояла в группе пяти создателей генератора «Поле».

Продолжила трудиться преподавателем в Харьковском институте коммунального строительства (теперь Академия городского хозяйства), где проработала до пенсии старшим преподавателем и старшим куратором, издала 18 методических пособий.

Сейчас на пенсии, помогает воспитывать внуков, правнуков.

 

О своем жизненном пути, своих наставниках, однокурсниках, коллегах рассказывает Нонна Наумовна Юфит (Коваленко).

Когда началась Великая Отечественная война, папа (Наум Яковлевич Юфит – прим. авт.) оставался в истребительном батальоне, куда пошел добровольцем. А товарищ-общественник, который на всех митингах бил себя в грудь, дескать, мы – внуки Дзержинского, пойдем в первых рядах, отстоим и т.д., заведовавший в начале войны эвакуацией, не взял нашу маму с двумя детьми и жену еще одного преподавателя с двумя детьми – не было мест, т.к. забил вагон своими личными вещами. По странному совпадению, обе были женами евреев. И нас бы не было в живых, если бы батя с этим мужиком не примчались с ружьями в Бердянск из села, где был их батальон, и не посадили жен с детьми практически на последний баркас. Самое жуткое, что там они увидели политрука своего батальона, который драпал и сказал им: «Едьте и вы, утром здесь будут немцы». Но они остались. Вот такое страшное время было! И так проверялись на вшивость люди.

В эвакуацию мы добирались долго и мучительно, попадая под бомбежки. Я, конечно, не помню этого. Мне не было  и года, мама таскала меня на левой руке, на правой была рожа, которую она подхватила, работая в госпитале, а за юбку уцепилась старшая пятилетняя сестра, в руках которой было все наше имущество – детский горшок. Через много дней мы добрались до Таджикистана, куда был эвакуирован институт, и маму там уже никто не ждал. Она устроилась на какие-то жалкие часы в школу, а чтобы мы не погибли от голода, работала уборщицей. Потом в Таджикистан эвакуировали Одесское летное училище и маму взяли туда. Там ее очень ценили, обещали всякие награды и звания, чтоб не уезжала, когда освободили Бердянск.

Папа прислал нам вызов. Но все тот же «товарищ», который всю жизнь был при власти, перехватил его и вывез свою семью. Единственный раз в жизни батя разразился (письменно) такими фронтовыми матами и угрозами, что тот немедленно подсуетился и как-то нас вызвал, но ехать нам пришлось опять долго и неудобно – товарняками. Мы приехали, перемазанные углем. Нас приютил бывший зав. кафедрой математики Лев Семенович Малявин. Он же с женой дал маме его старый костюм и туфли. Из брюк слепили кое-какую юбку, а в худые туфли положили картонки и перевязали резинками, чтобы не хлопали подошвы. И подселили по тому же адресу – Горбенко (где теперь «Кристалл») к Горбулиным, уплотнив их.

Город был разрушен на 80%! Долгие годы мы играли в развалинах теперешнего главного корпуса (на снимке вверху), а учеба шла в несколько смен на углу улицы Дюмина, где стояли одноэтажные бараки, которые потом еще служили долго как общежития.

В 1947 году я пошла в СШ № 2. Училась легко. Все учителя пророчили мне будущее в своей профессии. Но больше всего меня увлекало писательство. Я писала в журнале «Литературные всходы» нашего любимого «русака» Миксеича – Михаила Алексеевича Набокова, сценарии разных вечеров и выступлений. Даже когда меня нашел несколько лет назад его сын и мой одноклашка Володя, то он уверенно сказал, что знает, кто я – журналистка или писательница. И был очень удивлен, что математик.

Я шла на медаль и собиралась в Москву, куда звал мамин бывший преподаватель Сергей Михайлович Никольский. Я часто бывала у них в гостях, он считал, что я – копия мамы в молодости. Но мама выставила условие: медаль – едешь, нет – нет.

Теперь я понимаю, что они не потянули бы двоих на стороне – старшая сестра училась в Днепропетровском университете, а родители жили всегда на свои зарплаты, да еще и помогали всем родственникам, для чего в отпуск работали у заочников.

Но тут вмешалась судьба. Наша железная директриса обозлилась на батю за критику на каком-то совещании и отыгралась на мне. Чтобы не дать мне медаль, надо было воткнуть трояк (!) на каком-то экзамене. И она приказала Фотону – нашему физику Антону Никитичу это сделать. И он сделал! Хотя я была у него лучшей. И на всех контрольных работах он отсаживал меня на отдельную парту. На выпускном он плакал и просил прощения, да и сама директриса много лет спустя, встретившись со мной на поминках у Горбулиных, также каялась и просила прощения. Но я ее успокоила, что давно зла не держу. И даже, может, она мне добро сделала, Москва была на тот момент уже злачным местом с наркотиками и пр. и ребенку из провинции в неполных 17 неизвестно как бы икнулось.

Класс у меня был элитный, там были дети всех «шишек», которые были страшно удивлены и, приезжая на каникулы, пренебрежительно отзывались о БГПИ.

Но наш вуз совсем не был провинциальным – знания нам давали от и до, плюс очень демократичный. Со мной поступала часть нашей школьной братии, которых наша директриса именовала «патриции, познавшие вкус любви» – братья-близнецы Леня и Юра Шкляровы (родители – учителя после этого же института), Лора Браганцова, которая позже стала очень успешным тренером в Запорожье,  Юра Бовбас – сын председателя горисполкома. Потом к нам добавились Леня Карташов и Сергей Коваленко (из 10-Б). Они ездили поступать в Таганрогский радиотехнический институт, но не прошли по конкурсу, у нас набор закончился, но наша замечательная математичка Софья Николаевна Хасап первая заметила математический талант Коваленко и умолила батю взять его вольным слушателем. Он и взял их обоих.

Вот так наша вторая группа стала взрывным ядром. Чего только мы не вытворяли – и жарили тараканов в каком-то масле на лабах у Грабельковской, и сбегали то в кино, то еще куда-то почти полным составом.

На первом курсе у нас преподавал Алексей Афанасьевич Сыромятников, милейший и любимый, но очень мягкий человек. Еще у нас читал аналитическую геометрию изумительный Иван Михайлович Козетов. Он работал в институте и до войны. В войну попал в партизанский отряд, там обморозил ноги, и у него началась гангрена. Вначале он был и проректором. Потом ампутировали одну ногу, затем вторую. Но он был такой жизнелюб, шутник! Не унывал никогда!

На Новый год мы гуляли на улице Красной у Майи Сушко, а он с семьей жил в соседнем доме. «Организовал» батю, и тот привез Ивана Михайловича на санках к нам, пригласил всех выйти на улицу покататься и поиграть в снежки. При этом мы умудрялись потерять Ивана Михайловича с санок, а он только хохотал. Как мы все плакали, когда его не стало. Второй (летний) экзамен он успел принять только у тех, кто шел работать в пионерлагерь завода «Азовкабель».

А Николай Иванович Шарапов!  Доцент, кандидат наук. Просто атомное ядро, весь в морщинах, среди которых неожиданно ярко-голубые хитрющие глаза! Мы пришли на лекцию, а из-под пиджака болтаются сзади подтяжки. Услышал хихиканье, узнал, в чем дело, и давай их ловить!

Увлеченно исписывая всю доску, разговаривая часто сам с собой, часто вытирая, но мы его слушали и понимали. Было очень увлекательно! Потом был экзамен, и он наставил двоек. Среди других – Рае Рвачевой. Вдруг узнает, что она – племянница В.Л.Рвачева, а он с ним как раз по какому-то вопросу рассорился.

(Продолжение следует).

Виктор МИХАЙЛИЧЕНКО,  выпускник физмат факультета БГПИ 1970 года

ОтменитьДобавить комментарий

Реклама